Показать сообщение отдельно
Старый 15.09.2011, 13:34   #1
Алена69
Местный
 
Регистрация: 01.09.2008
Сообщений: 3,737
По умолчанию Конкурсная статья № 176

Я-инео-рт-сан-оге-шорох-ту-бирт-а

Впервые за несколько лет в её жизни была осень. Настоящая осень – с утренним холодом, рассыпавшимся росой в пыльных паутинах, с тёплыми квадратами солнца в бетонных прорехах ****в, с разноцветными листьями, которые и в самом деле разноцветны…

«Ави-жяя-бет-юлб-юля»… Иногда ей приходило в голову, что она больна, что это сумасшествие. «А-ви-сар-кя».

Так разговаривали её куклы. Самым ужасным было то, что куклы действительно говорили. Она не придумала эти слова – странные сочетания приходили откуда-то и настойчиво оставались, продолжая жить и утром, и через месяц, и даже тогда, когда кукла уходила в мир.
Звучала осень – нежным, паутинным голосом, чем-то счастливым и таинственным...

…После университета и замужества жизнь как-то резко стала рыть колеи. Ежедневные заботы о муже, о детях, ежедневные и еженощные тетради и планы сначала строго распределили кусочки времени по ячейкам, а затем заставили эти ячейки упорядоченно перемещаться, в неостановимой последовательности и трагической неизменности: авральное утро – работа – занятия после уроков – домашние заботы – дети – тетради – короткий усталый сон.

Автоматизм съел всё. Даже праздники оставляли чувство зря, без толку истраченного времени, которое аукнется тем, что придётся отполовинить итак скудную ячейку сна. С обречённой готовностью приняла известие о мужнем уходе налево – просто не было сил сопротивляться. И уже было всё равно.

А однажды она заснула прямо за рабочим столом. Во сне, положив голову на очередной отчёт в управление образованием, она плакала. Плакала, потому что не видел никто, главное – не видела сама. Проснулась, когда в классе стояла ночь…

И не пошла ****й. Был гость – робкий и почти молчаливый, почти ничего не просящий, просто своим присутствием что-то подтверждающий. К ней пришла она сама…

- я потом буду плакать и винить кого-то, что всё вот так – за копейки и на ветер.. память и благодарность учеников? Но ведь счастлив тот, кто может благодарить сам себя, а не ждать чужих, засушенных от вечного проветривания слов..

Когда утром она всё-таки шла ****й, мир чудовищно переменился – он будто виделся через огромное увеличительное стекло. Большие, огненно-пупырчатые – словно вскипевшие – листья осин сухопутными медузами ползли под ногами. Большой ветер холодно синил небо, молчаливо творя грустную осеннюю работу. А на лавке перед подъездом сидела большая растрёпанная кукла, забытая по рассеянной ненадобности.

..Кукла сначала была смущена и молчала. Но если они оставались в комнате вдвоём, её молчание становилось выразительным и напряжённым.

- Тебе одиноко? Почему ты не подружишься с моей дочкой – она сошьёт тебе платьице?
Но и дочка обходила стороной «рваную» куклу. И однажды, отложив конспект, она взяла кусок ткани и скроила простую рубаху – с прямоугольным рукавом и прямой талией. Кукле наряд не понравился совершенно. Пришлось «убить» ещё 2 часа, чтобы на ворот и край рукава легла крестовая вышивка. Кукла долго рассматривала декор и, кажется, немного повеселела.

Следующая ночь прошла в очумелых блужданиях по Интернету. Оказывается, существовал другой мир – мир кукол, мастеров и коллекционеров! С витрин интернет-магазинов на неё смотрели самостоятельные в пространстве кукольные глаза, скальпы, пластиком и фарфором пугали срезы деталей тела. Со страниц интернет-журналов самодельные мастера пугали чучелами из попорченных капроновых колгот, а онлайновая пресса пугала финансами кукольного мира – мира миллионеров, мира "Glorex. Swiss dolls" и Хильдегарды Гюнцель.

Первая получившаяся кукла из недорогого пластика, в костюме японской школьницы, была продана со страницы в социальной сети. Продажа представлялась нелепой случайностью, ведь целью было обыкновенное желание похвалиться перед немногочисленными друзьями из «картофельной авоськи». Однако через месяц покупатель попросил ещё одну куклу – для «подруги сердца» (он выражался как мог поэтично, представляя, что на «другой стороне» ему внимает существо немирское и эфирное).

…Каждый вечер, дождавшись, когда мир освободится от беспощадного ига детей, кухни, Малахова, заставлявшего страну говорить под стать ему неумеренно и бессмысленно, от девственных знанием тетрадок (а она вдруг стала замечать, что мир этот ей более не удушлив и не страшен), она впускала в комнату мир кукол.

На столе загорался тёплый ламповый круг, сразу выхватывая из недр комнаты главный атрибут хорошего настроения – коробку с товаром "Glorex. Swiss dolls" и большой деревянный рабочий сундук. Поднималась крышка, и вот уже плавился в ламповом свете запах клея, духов, особый карамельный запах хорошего кружева и сладко-горький аромат масляных красок. А с комода внимательно и серьёзно смотрела «рваная» кукла.

…Впервые за несколько лет в её жизни была осень. Настоящая осень – с багряным закатом, с радостным недосыпом по утрам, с восторженной лёгкостью счастья и сбывающейся прямо на глазах надеждой.

На её столе лежало приглашение московского коллекционера кукол. Говорят, чудака – он совершенно серьёзно утверждал, что куклы – разговаривают.
Алена69 вне форума   Ответить с цитированием